10°
Писатель Александр Мурашов съездил в Финляндию и узнал, как в финских школах отказались от предметов и стали изучать явления. Об этом он рассказал в издании «Нормальные люди».
Стоило журналистам написать, что Финляндия отменила предметы в школах, и мир буквально сошел с ума. Новость перепечатали на всех языках мира, а толпы людей бросились выражать свое восхищение и непонимание. Что в действительности произошло в Финляндии можно было выяснить только одним способом: стать учеником самому. Что я и сделал в школе Ressu в Хельсинки, раньше всех в стране применившей новый метод преподавания. Более того, в августе 2016 года в школе приняли еще более экспериментальную программу и уже сейчас можно понять, к чему она привела. Опережая события, я позволю себе спойлер: то, что я увидел, просто снесло мне голову.
Начиная с этой строчки будет очень много слов, которые с трудом поддаются адекватному переводу на русский. Первое из них — само название новой методики. Финны называют ее phenomenon based learning, и в реальности школьники действительно изучают не предметы, а явления. Математика, история и прочая школьная классика никуда не делась, но уроков в традиционном понимании теперь действительно нет. Их место заняли «разделы» (units): в течение шести недель школьники изучают определенную тему с помощью разных дисциплин.
С нуля
Перед моей одиссеей по школе, Лина чертит на листе что-то похожее на египетскую наскальную живопись. По сути, с этого рисунка начинается та самая революция, ради которой в эту страну приезжают перенимать опыт учителя со всего мира. Финны начали с нуля, ответив на самые пугающие вопросы нынешней системы образования: какая информация и знания нам сейчас могут действительно пригодиться в жизни? Как эти знания на нас влияют? Наконец, самый важный: для чего нужна школа в век, когда от информации тяжелее защититься, чем ее получить?
Много раз позже я увижу это своими глазами: вопросы ученикам не задаются — они должны придумать их сами. А учитель помогает им прийти к собственным заключениям. Для финской школы именно в этом основа всего образовательного процесса. Школьные коридоры и стенки классов увешаны рисунками и табличками с нашими «запросами»: «Кто мы?», «Как это устроено?», «Как происходят изменения?».
...Мигранты — тема хоть и актуальная, но не самая острая.
В прошлом году восьмиклассники захотели обсудить вопрос абортов, что наверняка повергло бы в шок россиян, напуганных историями о сексуальном воспитании в западных школах.
«Девочки объясняли дилемму внутри этого феномена: «в мире есть такое явление, как «аборт». Но что за ним стоит? Как мы принимаем это явление и как нет? — говорит Лина. — И дискуссия, и письменные работы на эту тему были глубокими. Учителя помогали детям правильно подойти к этическим дилеммам и ресурсам, которые они искали. На подготовку такой работы уходят недели. Это были не только эссе, кто-то делал презентации и видео. Рамок в выборе тем фактически нет — главное этика. А этично то, что ты сам считаешь хорошим и плохим, правильным и неверным».
Все как в жизни
Первый же шестинедельный раздел, который я вижу своими глазами — «механизмы и изобретения». «Это что-то вроде естествознания?» — пытаюсь я перевести финские инновации на понятный для классического школьного мышления язык. «Может быть, — отвечает Лина. — А еще это может быть искусство. История: как вещи вокруг нас развивались и менялись с древних времен. И главное — как эти механизмы и изобретения влияют на нашу повседневную жизнь».
За что я готов устроить финнам стоячую овацию — так это за то, что абсолютно все получаемые в школе знания неразрывно связаны с реальной жизнью. Детям все время предлагают задать себе вопросы, что лично им дает каждый изученный раздел. В классе работы по текстилю (факультативное, но весьма популярное занятие как среди девочек, так и мальчиков) Лина наклоняется к восьмилетней школьнице, что-то увлеченно печатающей на iPad: «Не хочешь рассказать русскому журналисту мистеру Мурашеву, чем ты тут занимаешься?». На идеальном английском школьница рассказывает мне о том, что фиксирует свои ощущения от работы с «изобретением» — швейной машинкой. Записывает, что она чувствует в процессе выполнения работы, насколько легко ей это дается, как именно изобретение может пригодиться в жизни… Ее не смущает ни один из вопросов, который задает ей незнакомый человек с камерой наперевес.
Но это отсутствие благоговения перед учителем и стеснения перед посторонними вообще объединяет всех школьников в Ressu. Здесь ощущается вежливое и уважительное отношение, но нет затравленных взоров в сторону директора. Учителя и ученики общаются на равных: дети могут называть взрослых по имени, свободно с ними советоваться и перешучиваться. «Есть ли кто-то, кто не хочет фотографироваться для материала о финском обучении?», — спрашивает у детей Лина. Этот вопрос будет повторяться в каждом классе и каждый раз дети будут давать взвешенные ответы (откажется только три ребенка). Может, в этом общении на равных с детства и скрывается секрет того, что в разговорах со мной школьники выражали мысли глубже и мудрее, чем многие мои тридцатилетние знакомые.
Вот он, ответственный момент работы на уроке:
https://www.youtube.com/watch?v=-CRwpk9naX4
На другом из уроков третьеклассники изучают новые слова на английском: reuse и recycle (повторное использование, вторичная переработка). Тема раздела, который они проходят в течение шести недель — разумное использование природных ресурсов. С первых классов дети узнают о влиянии наших действий на окружающее пространство. В процессе языковой практики учительница Анна Харт рассказывает им о том, что используемые нами бумажные полотенца на самом деле сделаны из дерева. После чего детей побуждают самих искать причинно-следственные связи: как наши действия могут помочь уменьшить количество мусора на планете и сэкономить драгоценные ресурсы? За неделю до моего визита у детей была горячая дискуссия на эту тему и все выступали со своими предложениями. Так, для начала школьники сами решили разрезать бумажные салфетки надвое, а затем придумали сшить вместо них полотенца из ткани.
Все просто: зачем тебе новое слово, если ты не понимаешь что за ним стоит? И зачем тебе новые знания, если ты не понимаешь, как применить их в реальной жизни?
...Во время урока дети сидят на ковре в круге, а учительница — рядом с ними. Когда школьники начинают слишком громко между собой общаться, Анна переходит на шепот. «Я поняла, что это более действенный метод для привлечения их внимания, чем повышать голос», — объяснит мне она позже. Еще один элемент — наушники для каждого ребенка. Как только кто-нибудь из ребят в классе чувствует, что его отвлекают звуки, он просто надевает звуконепроницаемые наушники и удаляется для самостоятельной работы. Так, один очень серьезный мальчик взял их и целиком погрузился в процесс шитья полотенца.
Почти каждой фразой Анна обращается к детям, побуждая их выносить собственные суждения. После занятий она показывает мне конспект того, как проходят занятия: Анна старается фиксировать, какие вопросы дети задают, к каким выводам приходят и как это влияет на обучение.
Даже если ученик отказывается отвечать на какой-то вопрос учителя, это остается его выбором — и преподаватель его уважает:
https://www.youtube.com/watch?v=M7NvaszGW9I
Перед уходом я подмечаю еще один момент: Анне приходится буквально уговаривать детей выйти на переменку и побеситься на улице. Многие школьники просят у нее разрешения остаться в классе и продолжить работу.
Что нам действительно нужно
«Сегодняшние первоклассники будут работать через двадцать лет, когда мир будет совершенно другим, — подтверждает позднее Лина. — Мы не знаем, какие предметы или знания будут нужны через пятьдесят лет, когда сегодняшние школьники еще еще будут активно работать (в Финляндии мы выходим на пенсию в возрасте 70 лет). Правда в том, что обучение через «традиционные предметы» не отражает настоящую жизнь. Попадая в какой-нибудь новый город мы не идем в уме за разделом «история», доставая все свои знания по этой дисциплине.
Нужно очень точно понимать какая информация действительно потребуется во взрослой жизни. Например, я не помню названия растений или птиц у себя во дворе. Но к счастью, на этот случай у меня под рукой есть интернет. Да, некоторые вещи не так легко освоить в пятьдесят лет: скажем, выучить язык. Поэтому школа — правильное место для изучения языков и взаимодействия с их носителями. Точно также в школе вы узнаёте, как устроена базовая математика, но вам необязательно зубрить интегралы. Я учила их тридцать пять лет назад, когда они были нужны для подготовки к экзамену. Но с тех пор я их ни разу не использовала. Так зачем мне тратить столько времени на вещи, которыми я никогда не воспользуюсь в жизни?».
Формулы и интегралы заменило понимание причин и следствий каждого решения в нашей жизни. В этом смысле у классических школьных предметов появляется конкретная цель: если вы станете политиком, вам потребуется изучить историю и узнать последствия определенных поступков.
Экономика на кухне
Навязшее в зубах и донельзя исковерканное понятие «толерантности» в финской школе носит такой же прикладной характер: три часа в неделю у семиклассников проходят уроки экономики. Практические занятия проводятся… на кухне. Дети готовят вместе еду, а затем вместе ее едят. Я замечаю девочку в хиджабе, которая бок о бок с финнами готовит какое-то блюдо. Знакомство с другими культурами через еду и традиции сервировки блюд — часть обучения через явления.
«Восприятие международных элементов — один из процессов обучения, на которой мы делаем упор, — говорит Лина. — Детям нужно понимать и уважать, что не все в мире одинаково. Выезжая за пределы страны, они увидят, насколько отличается мир». Единственный вопрос, который у меня остается — как все это связано с экономикой? Оказывается, в рамках раздела у школьников есть один предмет на выбор — и они решили «создать» кафетерий. «Теперь им нужно рассчитать финансовые затраты, определить какие ингредиенты закупать, по каким ценам продавать и как выйти на прибыль, — говорит Лина. — Фактически, они тренируются друг на друге».
https://www.youtube.com/watch?v=wx8AbFpLGcg
Совместное обучение — важная часть «изучения явлений»: в процессе занятий один ребенок может обучать другого. «Вспомните старомодный класс — учитель перед детьми, сидящими в ряд. Нам бы хотелось видеть, как дети сотрудничают в группах. Мы называем этот метод коллаборативным обучением, — рассказывает Лина. — Эта возможность поделиться знаниями с другими отлично ложится в концепцию обучения на основе феноменов. Так мы создаем больше связей в уме».
В перерыве между занятиями я чувствую себя Болтуном Кинтом в «Обычных подозреваемых»: сижу в учительской, внимательно изучая стены и запоминая информацию. Старая истина: все складывается из мелочей. Вот на стенке результаты преподавательского коллоквиума по психологическому самочувствию каждого из учеников. Вот список детей, у которых диабет — с фотографиями и рекомендациями по питанию. А вот фотография девочки, у которой аллергия на укусы пчел и подробная инструкция, что делать в случае анафилактического шока (лекарство для нее всегда есть в учительской). «Это муниципальная, не частная школа», напоминаю я самому себе.
В тот день я увижу еще много уроков. Изучающие солнечную систему второклассники будут создавать планеты из яичных упаковок и красок. Темой раздела окажется вращение земли и влияние этого явления на смену сезонов и на всех живых существ... В качестве другого раздела дети проходят то, как безопасно делиться своей информацией в интернете — своеобразный онлайн-этикет. К слову, у школьников есть своя интернет-платформа, где к их блогам есть доступ только у одноклассников и родителей. Считайте это тренировкой перед осознанным вступлением во взрослый мир «Фейсбука».
Когда нет никаких рамок
Напоследок настоящим ударом под дых для меня станет урок труда — вернее, как здесь это называют, «мастерство». Такие занятия начинаются с восьмого класса: они факультативны, но отбоя от желающих заниматься нет. Хватит нескольких минут, чтобы понять причину популярности этих уроков: трудно удержаться от зависти, когда видишь, что у этих школьников нет абсолютно никаких рамок того, что они могут создать. Огромный сварочный и лакокрасочный цех, набор инструментов во всю стенку, 3D-принтеры — размаху позавидовала бы IKEA.
Перед уроком длинноволосый восьмиклассник показывает мне сделанную им электрогитару — с дизайном, который разработал он сам.
Пааво показывает мне усилители звука с разным дизайном, которые создавали школьники. Дети могут делать что-то в одиночку, а могут объединяться — если проект большой и интересен кому-то еще из одноклассников. При мне одна из девочек с азартом занималась сваркой огромного педального веломобиля — из тех, что ездят по городским паркам. Задача учителя — обеспечить возможность и безопасность процесса. А еще ненавязчиво разряжать атмосферу.
«Мы могли бы заканчивать свои проекты раньше, просто мы ленивые, — объясняет мне другой школьник во время экскурсии, которую сам же решил мне провести. — Я вот закончил колонку, но мне не понравился дизайн — так что я его переделал. Это маленький проект, на один-два месяца». Так я и провожу остаток вечера в финской школе — за обсуждением достоинств и осмысленности обучения. С четырнадцатилетними ребятами.
Это — лишь десять процентов пространства и оборудования:
https://www.youtube.com/watch?v=2CXGOeqAv8M
Домашняя работа 2.0
«Хотел бы я чтобы у меня в детстве была такая школа», — вздыхаю я, выходя из очередного кабинета. «Да… Я тоже», — говорит мне ее директор Лина. Даже домашние задания (которые, вопреки популярным слухам, в Финляндии все-таки есть) отличаются от того, к чему мы привыкли. И дело не только в том, что школьники могут выбрать день, когда его сделать.
«Весь вопрос почему им дается работа и какая именно, — объясняет Лина. — Это может быть интервью. Или помощь маме по работе на кухне: скажем, вынести мусор. Успех измеряется тем, насколько ребенок помог маме. На уроках истории школьникам задают узнать, как жили их бабушки в пятидесятые, какой в то время была школа. Им нужно сравнить и оценить как изменилась система образования, как учеба помогла семье создать что-то большее. Или это может быть два-три простых математических примера, просто чтобы поддерживать практику. Ничего больше. Если вы спросите школьников, они скажут: я делаю домашнюю работу максимум 20 минут. Или иногда даже так: «Если я делаю работу, то на это уходит не больше двадцати минут».
В этом еще один, совсем простой, но невероятно важный секрет финской школы.
Прямо сейчас все больше родителей в мире обвиняют школу в том, что за подготовкой к экзаменам и кучей домашних заданий дети лишаются главного — своего детства. «У детей есть возможность учиться за пределами школы, — говорит Лина. — Эта учеба — их социальная жизнь и семья. Я как директор хочу, чтобы дети проводили время с родителями. Мама и папа — это не просто люди, которые приводят детей в школу, они участвуют в их жизнях. Вполне достаточно хотя бы спросить как прошел твой день в школе. Покажи свой интерес, но не встревай. Сейчас их очередь учиться, не твоя».
Я не знаю, верный ли ответ на вопрос «для чего нужна школа» нашли в Финляндии: это мы увидим через те самые двадцать лет, когда сегодняшние финские школьники будут создавать совсем другой мир. Но я уходил из школы Ressu с очень сильным ощущением: предложенные здесь ответы остаются для меня одними из самых убедительных.
