Правоохранители задержали "чайных мошенников" в Петербурге. Видео

Промоутеры, зазывающие петербуржцев в подвал за «бесплатным» чаем, накануне были задержаны правоохранителями. Момент задержания попал на видео.

На кадрах видео, которое снял пользователь с ником RussiaAmator, видно, как молодых людей задерживают правоохранители города. Это произошло рядом с базиликой Святой Екатерины Александрийской, где промоутеры обычно и «поджидали» петербуржцев и гостей Северной столицы. Об этом пишет «Петербургский дневник».

«Чайные мошенники» стали известны многим жителям Петербурга за счет того, что останавливают прохожих и навязывают чай. Так, молодые люди останавливают прохожих и умоляют «буквально на минутку» зайти в соседний дом, где «друг-студент подрабатывает промоутером, проводит бесплатные чайные дегустации, попробуйте».

Однако те, кто из жалости или жадности согласится, попадают в западню: их либо пытаются «развести» на покупку наборов чая тысяч за 4-5, либо оплатить чай, который удалось пригубить. Цена такой «бесплатной» дегустации может доходить до 1-2 тысяч рублей, причем выбраться из «чайного» подвала удается далеко не сразу.

Антон Ковалёв прошёл путь от морской пехоты и боёв в Сирии до штурмовых подразделений на СВО, не раз оказывался на грани и принимал решения, от которых зависели жизни товарищей. Сегодня, после тяжёлого ранения и операций, он снова «в строю» - но уже в тылу: помогает ветеранам, работает с молодёжью и убеждён, что именно в этом - залог спокойного будущего страны. В нашем интервью - о цене боевого братства, о том, как война меняет человека, и о миссии, которая не заканчивается с возвращением домой.

О себе

Меня зовут Ковалёв Антон Анатольевич. Родился и вырос в Североморске - столице Северного флота, где и прожил почти 30 лет до СВО. Там же служил в 61-й бригаде морской пехоты. С 2015 по 2016 год участвовал в боевых действиях в Сирийской Арабской Республике в составе этой бригады.

Как жизненный путь и семья повлияли на выбор

Всю сознательную жизнь провёл в военном городе - вокруг всегда были военные, а отец, дедушка и бабушки по обеим линиям служили или были связаны с армией. Пожалуй, моя судьба была во многом предопределена с самого начала.

В 2004-2005 годах моя жизнь повернулась на 180 градусов. Уехал жить в город Першотравенск Днепропетровской области, где пробыл несколько лет - с 14 по 16. Там учился в шахтерском училище. Именно тогда я стал свидетелем зарождения того, что мы имеем сейчас.

В училище начали активно внедрять украинский язык: требовали сдавать на нём экзамены, петь гимн, поднимать флаг. При этом все предыдущие два года мы писали работы на русском, и подобный резкий поворот был особенно заметен.

В Першотравенске похоронены мои дедушка и бабушки - с обеих сторон семьи. Дедушка воевал в Великую Отечественную войну, защищал Днепропетровскую и Кировоградскую области.

В связи со всем этим передо мной вопроса с выбором не стояло: я чётко понимал, куда и зачем иду и чьи интересы представляю. К тому моменту я уже прошёл серьёзную подготовку, как физическую, так и моральную, участвуя в боевых действиях в Сирийской Арабской Республике. Поэтому своё решение я принимал осознанно и хладнокровно.

Ценность доверия на фронте

Я служил в добровольческом подразделении, где слова «товарищ» и «брат» очень много значили - без них было никак. При этом у нас не имелось привычной иерархии с воинскими званиями, как в Минобороны. Всё было просто. Авторитет определялся не званием и не стажем службы, а боевым и жизненным опытом. Сержант мог вести за собой и офицеров, и полковников, в том числе бывших командиров воинских частей.

Только доверие и уважение не возникает мгновенно. Приходя в подразделения, нельзя сразу уверовать во что-то, просто взглянув на них. Должен пройти какой-то промежуток времени. Важную роль при этом играют сами взаимоотношения внутри: как вы общаетесь друг с другом, независимо от регалий, наград и сколько да каких боевых действий человек прошёл. А после первый бой обычно многое прояснял и расставлял по местам.

Пришлось заново учиться воевать

Когда у меня случился первый бой, стало ясно, как действуют товарищи. Приехав на СВО, я фактически заново учился - боевой опыт, полученный в Сирийско-Арабской Республике, здесь оказался почти неприменим. В Сирии я был наводчиком на БТР, передвигался на броне, вёл огонь из пулемёта. На СВО же оказался в штурмовом подразделении - стал сапёром-штурмовиком, прикомандированным к первому штурмовому отряду пятого разведвзвода.

В первые моменты я присматривался к ребятам, анализировал их действия, повторял за теми, кто явно знал своё дело. Уже после боя, в короткие минуты затишья, мы ближе знакомились, делились опытом. Так постепенно росло внутреннее доверие. Со временем я уже не держался в стороне, а шёл вперёд, стараясь быть тем, за кем готовы последовать другие.

Когда усталость едва не стоила жизни

Трое суток без сна - в те дни я был на пределе. Как инженер-сапёр шёл впереди штурмовых групп: прежде чем подразделение двигалось вперёд, следовало проверить путь на мины. Специалистов такого профиля было мало, поэтому меня постоянно перебрасывали с точки на точку. За день могло быть по пять-шесть штурмов. Времени на сон не оставалось. И вот так в течение трёх дней. В какой-то момент мысли начали путаться, сил почти не осталось, и я понял: ещё немного и могу натворить глупостей.

Перед очередным большим штурмом я заметил немецкую противотанковую мину с кумулятивным зарядом. Они на тот момент ещё редко встречались. Доложил командиру и решил изучить её. Но, пытаясь найти мину, заблудился. Ушёл километра на два от наших позиций, в сторону тыла.

И получилось так, что мину я не нашёл, но увидел ребят, выходящих из лесопосадки, метров, наверное, в 50 от меня. Они махали, звали к себе. Я двинулся к ним. Тогда ещё жарко было, я грязный, немытый, хотелось есть и спать. В мыслях всё плыло. Но вдруг заметил, как из-за деревьев выехала старая ещё наша советская «буханка», только с нацистской символикой. До противника оставалось всего 30-40 метров, то есть я едва сам не вышел им в руки. Резко развернувшись, бросился назад.

По мне открыли огонь из автоматов. Я укрылся в лесопосадке, занял позицию и приготовился обороняться. Сердце бешено колотилось. Только в лес за мной никто не кинулся. Они передали координаты моего квадрата - и по участку начал работать миномёт. Около сорока минут я перемещался короткими перебежками, стараясь уйти из-под обстрела.

В конце концов мне это удалось. Да ещё и нашёл ту самую мину, разминировал её, изучил устройство. Но найти свои позиции не смог, поэтому прямо там и занял оборону. Через какое-то время подъехала «коробочка» с командиром взвода. Он удивился, увидев меня с миной, я коротко рассказал, что случилось. Меня тут же забрали и срочном порядке отправили в дом разведчика, где я около пяти-шести точно проспал и никто меня не трогал.

Тот случай стал одним из самых страшных, когда из-за усталости, голода и спутанности мыслей я едва не оказался в руках противника. Но моментов было много, просто этот очень сильно меня задел. Глубоко повлиял на моё внутреннее состояние.

Очередной шаг от гибели и спасение

Была ещё одна история. Группа разведчиков, в которой находился и я, получила задачу закрепиться на точке и по возможности продвинуться до «дороги жизни» на Бахмут. По ходу дела требовалось заминировать, а лучше - подорвать её. Мы взяли с собой противотанковые и противопехотные мины на случай отхода. Дошли до точки, закрепились и уничтожили противника.

Дальше идти не стали: наступила ночь, на местности было очень темно, а лесопосадки - густые. К тому же у нас полностью заглушили связь. Без неё двигаться дальше мы не решились и остались держать позицию, рассчитывая либо дождаться восстановления связи, либо отправить гонца к командиру за уточнением задачи.

До четырёх утра мы просидели в окопах, почти по грудь заполненных водой. Все сильно замёрзли. Когда связь наконец появилась, командир приказал вернуть инженера - то есть меня - назад, а для парней задача осталась прежняя - дойти до дороги и её заминировать.

Перед уходом я попытался провести краткий инструктаж по работе с минами, но быстро понял, что они не готовы к выполнению задачи. Причин было много: недосып, холод, голод, недостаточная инженерная подготовка. И тогда решил нарушить приказ командира и вместе с группой дойти до цели, выполнить задачу, а потом принять все последствия. Оставить товарищей я просто не мог - совесть не позволяла.

В итоге мы прошли ещё около пятидесяти метров и вышли на небольшое открытое поле посреди лесопосадки, где столкнулись с превосходящими силами противника. Это были товарищи из польской армии, человек сорок, наверное, и мы вшестером. Из-за густой растительности мы не видели друг друга, пока не оказались в 15-20 метрах. И тут же открыли обоюдный огонь.

Так получилось, что в живых из нашей группы, к сожалению, остался только я. Противник, не зная нашей численности, начал отступать, опасаясь засады. По нашему квадрату открыли миномётный огонь. Пытаясь отползти, я получил пулевое ранение в ногу, а затем осколок мины попал в шею, после чего я потерял сознание.

Очнулся, когда меня кто-то тащил по дороге. В этот момент шли боевые действия. После 30-секундного непонимания услышал знакомый голос. Это был мой боевой товарищ, который вызывал по рации командира взвода. Тот на пикапе с приваренным пулемётом, как в фильмах показывают, ворвался в бой и прикрыл нас огнём, сдерживая попытки противника окружить нас.

Потом меня затащили в пикап. Командир запросил огневую поддержку от 82-мм миномёта и БТР-82А. И уже под прикрытием мы покинули ту территорию. Дальше была эвакуация, госпиталь, операции.

Сегодняшние события - вклад в спокойное будущее

Я бы хотел вернуться. Понимаю, зачем и ради чего всё это происходит: есть ценности, которые выше личных обстоятельств. Защита Родины, интересов государства стоят превыше всего. Потому что от этого будет зависеть наша дальнейшая жизнь и жизнь наших детей, внуков на ближайшие 50 и более лет.

И та работа, которая ведётся сейчас, по-настоящему важна. Она создаёт задел, чтобы мы могли спокойно жить ещё долгие годы. После чего, скорее всего, снова что-то будет. История-злодейка имеет свойство повторяться. Примерно каждые 80-100 лет находятся те, кто пытается нас завоевать, стремится нас победить. Но именно поэтому моя работа и работа тех ребят, которые там и которые только едут, она важна. Это перспектива на будущее, чтобы наши дети жили спокойно.

У каждой войны свой характер

Каждая война по-своему удивляет - в ней всегда найдётся что-то неожиданное. Даже имея опыт боевых действий в Сирийско-Арабской Республике, на СВО я столкнулся с совершенно иным характером боёв. Приходилось привыкать ко многому: к интенсивности сражений, к особенностям местности, даже к языковому барьеру, ведь противник говорил на том же языке, что и мы.

Многое удивляло, но я справлялся. Потому что чётко понимал, ради чего иду вперёд.

Выстоять помогают подготовка и команда

Моральная подготовка очень важна. Не менее важны и люди, которые рядом: их профессионализм и сплочённость во многом определяют, как человек на передовой справится с испытаниями.

Если боец не готов ни морально, ни физически, то тяжесть происходящего может его надломить. Но если он натренирован, обучен, чётко знает порядок действий и своё место в строю, если его окружают опытные бойцы, то даже в сложной обстановке он сможет держаться: товарищи поддержат, помогут, подскажут. В такой команде всё складывается куда надёжнее.

Героизм или стечение обстоятельств?

Меня часто спрашивают: «Считаете ли вы себя героем?». Нет, не считаю. Возможно, если рассказать какие‑то истории, то здесь, на гражданке, люди со стороны подумают: «Да, ничего себе, вот это героический поступок». Но я так не думаю. То, что кому-то кажется героическим, для меня - просто следствие сложившихся обстоятельств: пришлось что-то сделать, и всё.

Пойти с командиром взвода и проползти к опорнику противника, чтобы забросать его гранатами, возможно, это со стороны героический поступок, но с моей - это дурость. Вероятно, из таких моментов и состоят героизм и мужество. Но у меня своя философия: я думаю, что это все-таки некое стечение обстоятельств.

От боевого опыта к поддержке общества и работе с молодёжью

Сейчас я - член правления Ассоциации ветеранов СВО Санкт‑Петербурга. Наша работа - поддерживать ветеранов и их семьи: мы консолидируем ветеранское сообщество и оказываем помощь самого разного характера - от юридической до физической.

Помимо этого, мы занимаемся начальной военной подготовкой, в рамках которой проводим курсы для детей, кадетов, юнармейцев, участников движения «Первые», а также для тех, кто готовится к отправке в зону спецоперации.

Хочу отметить, что работа с молодёжью в настоящий момент особенно важна и даже необходима. Рано или поздно нынешнее поколение ветеранов, в том числе и я, уже не сможет защищать Родину. Возраст и здоровье возьмут своё. Поэтому так необходимо воспитывать тех, кто будет готов встать на защиту страны: людей патриотично настроенных, понимающих, как и зачем нужно защищать Отечество.

Именно поэтому мы активно работаем со школами: проводим уроки мужества, организуем плетение маскировочных сетей, собираем и доставляем гуманитарную помощь. В целом стараемся вносить вклад в жизнь города и менять общественное сознание: важно, чтобы люди осознавали - война не где‑то далеко, она фактически здесь, в том числе и за умы людей. Так, отдельная часть нашей миссии - своего рода борьба на гражданке против пропаганды.

Не знаю, надеюсь, делаю хорошее доброе дело. Буду стараться. Возможно, кому-то это принесёт пользу.