25°
Piter.TV пообщался с главным возмутителем спокойствия в городской среде за последнее время. Он по-прежнему сохраняет анонимность, пишет Piter.TV.
Стрит-арт в Петербурге – одна из горячих тем для обсуждения в последнее время. Пока в городе нехотя появляются «легальные» и согласованные граффити, параллельно набирают популярность работы художников, работающих с городской средой напрямую.
Художник под ником Loketski стал известен в медиасреде после работ «Урна любви», «Междугородняя любовь» и «Первый камень», посвященной закладке будущего парка на Парнасе. На нее даже отреагировали со стороны застройщика и пообещали оставить нетронутой.
В минувший вторник Loketski снова представил в своем Instagram-аккаунте работу под названием «Новейшая теория времени». На заброшенном корпусе здания в Пулковской обсерватории была нанесена «цитата» Стивена Хокинга, иронически отсылающая к высказыванию патриарха Кирилла о темпе строительства церквей в России. Работа продержалась около суток: художник рассказал Piter.TV, что «Теорию» сегодня закрасили после резонанса в СМИ.
Мы решили обратиться к художнику лично, чтобы узнать основные мотивы его работ.
PTV: По поводу «Новейшей теории времени». Почему для неё была выбрана именно Пулковская обсерватория?
L: Пулковская обсерватория – один из важных символов научной жизни Петербурга. К ее судьбе приковано внимание горожан, и мое в том числе. Только благодаря нашей активной позиции власть снизошла до того, чтобы изобразить подобие диалога и рассмотреть варианты использования комплекса по назначению. А пока идет дискуссия, обсерватория продолжает разрушаться...
И тут из Страсбурга до нас доходит потрясающая новость. Оказывается, у нашей страны есть деньги на храмы, а на науку денег нет! Нужно было что-то делать. Я пошел и написал «Новейшую теорию времени». Заколоченные гнилые двери Пулковской обсерватории – лучший холст, который только можно было придумать.
PTV: Связано ли это с текущими протестами по Южно-Приморскому парку в Петербурге?
L: Безусловно связано. Люди протестуют не против церквей, а против того, что церкви посягают на «святое» – на традиционные места народных гуляний. Сначала у людей отняли свободу слова, потом свободу собраний (это абстрактные свободы, терпимо), но теперь у них еще хотят отнять свободу гулять в любимом парке. А это очень конкретная свобода. Конечно, они раздражены. И я вместе с ними. Россия - многоконфессиональная страна, и не на сто процентов религиозная, как это может показаться, глядя на экраны телевизоров.
PTV: Планируете ли вы оберегать свои работы? Вы писали, что не будете прибегать к охране своих творений, но ведь в наше время стрит-арт очень сложно сохранить от вандалов и закраски коммунальщиками.
L: Нет, не планирую. В эпоху социальных сетей уличным художникам не важно, как долго их произведения проживут в реальной жизни. Потому что после «смерти» они попадают в «рай». Интернет - это «рай» для стрит-арта.
PTV: Чем, на ваш взгляд, отличается стрит-арт от вандализма?
L: Умыслом. Хотел испортить, испачкать, разрушить - вандализм. Хотел создать произведение искусства, высказаться - стрит-арт. Есть еще, конечно, фактор умения. Если высказываться неумело, это будет больше похоже на вандализм.
PTV: Вы стали заметно более «плодотворным» в последнее время. Значит ли это, что в ближайшее время мы увидим еще какие-то ваши работы?
L: Мне как стрит-артисту чуть больше месяца. Je Suis Notre Dame, созданная 21 апреля - вторая работа. Она и утвердила меня на избранном пути. Первую я создал с товарищем двумя годами ранее - памятник Хармсу в виде шара (сквер на углу Чкаловского и Ленина). А плодтворность - это производная от скорости возникновения хороших идей. Так что да, считайте, я только начал.
PTV: В Петербурге в последнее время наблюдается «расцвет» стрит-арта. Например, есть Леша Бурстон, есть hioshi, Миша Маркер и другие художники. Вы как-то общаетесь в едином комьюнити или сейчас это происходит разнонаправленно?
L: Не общаюсь. Пока нет. Сейчас я полностью в созидательном процессе.
PTV: Анонимность в соцсетях для вас – принципиальный момент?
L: Не хочу, чтобы моя персона влияла на восприятие моих работ. Да, и особо впечатлительным госслужащим не хочу задачу упрощать.
