Не самые известные достопримечательности Ленобласти: часть 1

Ленобласть богата на красивые места. Мы собрали для вас пять мест, которые не часто попадают в туристические буклеты. Всего таких видео будет четыре. Пишите в комментарии, что за места можно добавить в следующем видео.

Александро-Свирский монастырь

Cвято-Троицкий Александра Свирского мужской монастырь находится в 260 км от Санкт-Петербурга и в 21 км от Лодейного Поля, на высоком берегу Рощинского озера. Основан в конце ХV столетия в Олонецком крае, богатом дремучими лесами, среди коренного населения корелов, вепсов, чуди, святым преподобным Александром Свирским. Очень быстро приобрёл известность, и по сей день остаётся мощным местом притяжения паломников и туристов.

Андерсенград 

Сказочный город «Андерсенград» - любимейшее место детворы в Сосновом Бору внешне похож на средневековый замок. Остроконечные черепичные крыши, причудливые кованые флюгеры на крышах, к потайным дверям ведут извилистые лестницы – будто на «машине времени» переносишься в прошлое. Все строения так или иначе связаны со сказками знаменитого писателя. Здесь есть памятник любимому всеми сказочнику и Ратушная башня, башня Оловянного солдатика, кафе «Белоснежки», и даже дом Оле Лукойе.

Введено-Оятский монастырь 

Введено-Оятский монастырь – один из самых древних на Северо-Западе – находится на реке Оять. Никто из историков не возьмется назвать точную дату его основания, предположительно на рубеже XIV–XV столетий. Рядом когда-то находилось село Мандера – родина преподобного Александра Свирского. Помимо прочего, знаменит своим целебным минеральным источником, вода из которого, по преданию, лечит от многих болезней.

Светогорская ГЭС

Светогорская ГЭС расположена у города Светогорск на Вуоксе. Входит в состав Каскада Вуоксинских ГЭС. История её началась в 1887 году, когда барон Карл Август Стандершельд купил небольшой участок земли у водопада Ряйккеля. Был выстроен древесно-массный завод, которому необходима была энергия. Сейчас это базовый источник электроснабжения Карельского перешейка.

Домик няни

Старинная утварь, русская печь, комод с вещами, икона с лампадкой, колыбель и прялка… особая атмосфера царит в «Домике няни А.С. Пушкина» – музее крестьянского быта, который находится в деревне Кобрино Гатчинского района, дом № 27. Посвящена экспозиция Арине Родионовне – няне великого русского поэта. Музейная экспозиция развёрнута в избе, которая была выделена семье знаменитой няни в 1795 году предками поэта за ее верную службу.

В последней серии проекта - история Дмитрия Бакадорова: музыканта и рекламного менеджера, который осознанно пошёл на СВО по мобилизации, подав заявление через «Госуслуги». Он прошёл путь от замкомандира штурмового взвода до командира военной полиции полка, выполняя самые разные задачи - от строительства позиций до эвакуации мирных жителей. Под Авдеевкой Дмитрий на деле ощутил всю тяжесть ответственности за своих бойцов. Его рассказ - о фронтовом братстве и о том, как тяжело возвращаться в мир, где каждый сам за себя.

О себе

Меня зовут Бакадоров Дмитрий Александрович, мне 39 лет. До военной службы занимался музыкой и рекламным менеджментом. Выступал в клубах Москвы и Санкт-Петербурга, а также участвовал в различных фестивалях.

На СВО пошёл по мобилизации: подал заявление на «Госуслугах», так как повестка не приходила. При этом решение принял осознанно: когда объявляют мобилизацию, значит, армия не справляется и ребятам нужна помощь. Именно это и побудило.

Первые впечатления

Все были настроены и заряжены - точно так же, как и я. Но тогда ещё не понимали, куда едем. Всё было похоже на срочную службу: собрались, едут в часть - примерно такое ощущение. Особого волнения, каких‑то выделяющихся моментов не было.

От позиций до военной полиции: два этапа службы

Первый год я служил заместителем командира взвода штурмового подразделения. В основном занимались строительством позиций и ждали отражения атаки. Вместе с тем привыкали, скажем так, к атмосфере. Много времени ушло на акклиматизацию, а длится она не один и не два месяца. Распорядок был чёткий: утром - работа на позициях, вечером - отдых, день через день, вплоть до штурма Авдеевки.

А уже после штурма следующие год и семь месяцев я командовал военной полицией полка. Задачи были самые разные: физический поиск без вести пропавших, эвакуация мирного населения и беженцев из зон боевых действий, обнаружение и утилизация схронов с оружием и боеприпасами, выявление «ждунов», а также поддержание правопорядка.

Под Авдеевкой: когда всё стало ясно

Нас высадили в окопах под Авдеевкой, в ДНР. Первые полтора месяца мы провели в Каменке - шли подготовка и слаживание. Следующие полтора месяца стояли в районе Курска, недалеко от Курчатова, рядом с Сумами. Тогда ещё толком не представляли, с чем придётся столкнуться.

Всё стало по‑настоящему ясно после Нового года, когда в январе 2023‑го нас посадили в эшелон, привезли на Донбасс и ночью высадили под Авдеевкой. Уже в первый день начались обстрелы. И тогда до большинства из нас, в том числе и до меня, окончательно дошло: ответственность за своих подчинённых и за ребят, с которыми идёшь в бой, невероятно большая и серьёзная.

Контраст двух миров

Если смотреть на мирную жизнь здесь - каждый сам за себя. Даже среди тех, с кем рос с детства, не всегда найдёшь ту самую сплочённость, братство. А после того, как побывал там, этот контраст ощущается особенно остро - будто оказался на каком‑то отдельном острове.

Там всё иначе: брат - брату брат. Там тебя всегда вытащат, всегда поддержат. Даже совершенно незнакомые люди. И просто потому, что так принято. Там так живут.

Когда чужие становятся своими

Как-то, уже ближе к увольнению, мы ехали в тылу - сидели в «буханке», слушали музыку. И вдруг я резко прихожу в себя: меня вытаскивают незнакомые солдаты, машина горит, у меня уже горят ноги.

Я тогда задумался: вот незнакомые люди, приехали, вытащили и поехали дальше. На тот момент ещё не понимал, насколько потом будет не хватать вот этого - когда чужие люди, не раздумывая, бросаются на помощь. В мирной жизни такого почти не встретишь.

Про чувство справедливости и отчуждение

Да, после всего пережитого будто обостряется чувство справедливости. Если прямо на твоих глазах с кем‑то поступают несправедливо, невольно думаешь: «Ради этого я воевал?».

Ещё остро чувствуешь контрасты. Так, кто‑то скандалит, предъявляет претензии, истерит по мелочам, а ты смотришь и в голове крутится: «Да у тебя тут всё хорошо, спокойно, а там сейчас такое творится, но люди при этом держатся, остаются адекватными».

В итоге иногда кажется, что либо люди вокруг стали как-будто чужими, либо ты сам теперь чужой.

Порог, который стёрся

Я думал, что с некоторыми вещами просто не справлюсь - морально, духовно. Например, ещё до СВО сама мысль о том, чтобы просто находиться рядом с телом, была для меня невыносимой. А после того, как прошёл этот путь, я уверен: могу лечь в комнате с трупами и спокойно уснуть - и ничего не будет. Я останусь в своём уме, не сойду с ума, у меня не будет никакой паники и так далее.

Не герой - просто человек

Честно - ничего не чувствую, и я не считаю себя героем. Герои - это, допустим, работники соцслужб, которые ведут семьи ребят, пока те служат. Или те, кто помогает людям, вернувшимся без конечностей или с другими тяжёлыми травмами. Вот это герои. А я просто человек, который отвоевал и вернулся.