Глава Ленобласти поговорил о мужестве с ребятами из Кудровского центра образования

Сегодня, 3 мая, на уроке мужества Александр Дрозденко поговорил с ребятами о подвиге как преодолении себя, поступках во имя людей и страны, о том, что волонтерство должно идти от души, от сердца, а не потому что модно, о том, как не малодушничать и не искать себе оправданий.

Также Александр Юрьевич посетил музей, созданный в Центре образования «Кудрово» школьниками и их родителями. В числе экспонатов музея, посвященного 80-летию прорыва блокады Ленинграда, есть легендарная полуторка, артиллерийская установка «Ленинградка», вечный огонь, имитация вида из окна на блокадный Ленинград, более 300 артефактов времен ВОВ, диорама, посвященная Волховскому прорыву.

JSdh9by2sw8

yX7qoLZgeI0

Центр образования «Кудрово» — лидер образовательной системы Ленинградской области. Школа четыре раза представляла систему образования Ленобласти на форуме «Московский международный салон образования», а с 2021 года в рейтинге «Лучшие школы Ленинградской области по количеству выпускников, поступивших в ведущие вузы России» школа занимает лидирующую позицию.

В новой серии проекта «Дадим слово Героям!» в центре сюжета - история Георгия Громова, который в период частичной мобилизации ушёл на фронт через ЧВК «Вагнер». Его боевой путь штурмовика прошёл испытание огнём и тяжелейшим ранением. Затем последовала борьба за каждый шаг в реабилитации, что позволило ему встать на ноги. А испытания, выпавшие на его долю, подарили новое понимание того, что по-настоящему ценно в жизни. В своём монологе Георгий рассказал о фронтовом братстве, парализующем разрыве снаряда, жуткой тишине опустевшего Соледара и о том, как после всего пережитого радость возвращается в самые простые вещи: в возможность работать, общаться с близкими и просто жить.

О себе

Меня зовут Георгий Громов. Мне 38 лет. До того, как уйти на СВО, занимался самой разной обычной работой. Больше всего времени - в инкассации. А после уже попал на фронт. Почему я прикрываю лицо? Есть такой сайт «Миротворец» называется. Там меня якобы объявили в розыск по запросу Украины. Мои данные на сайте обновляли несколько раз. Однако моих фотографий там до сих пор нет. И я не собираюсь доставлять им такое удовольствие, поэтому в маске. Только по этой причине.

Путь в ЧВК: без оглядки

Этому предшествовало много событий. У меня как раз шёл бракоразводный процесс. Но на спецоперацию я отправился не поэтому. В тот период как раз началась мобилизация, мне приходили повестки. Многие знакомые уехали за границу — в Грузию, Армению, кто куда, но я не собирался никуда уезжать. Чтобы не попасть под мобилизацию, ушёл через ЧВК «Вагнер». И я не жалею об этом. Ни капли. Несмотря на то, что получил тяжелейшее ранение.

От бытовых забот к боевым задачам

Пока ты находишься на ПВД (пункт временной дислокации - здесь и далее примечания редактора), то есть ждёшь, когда тебя определят в группу - на пополнение, занимаешься бытом. Ребятам, которых оттягивают, нужно помыться, привести себя в порядок, пока идёт перегруппировка и так далее. Соответственно, для них следует баньку растопить, воды натаскать, дров наколоть. Плюс оконные рамы. Вот. А если говорить про обязанности на фронте, то главная задача - удерживать свои позиции, которые противник пытался отбить, но не смог.

Сквозь непрекращающийся огонь

Я не думал, что нас будут настолько плотно обкладывать. То есть по нам бомбили практически круглые сутки. Реально, если говорить образно, не было ни секунды покоя. Мы ещё находились в таком месте, где хохлы окружили на 360 градусов. И прилетало со всех сторон. Просто со всех.

Помню такой случай: я был РПГ-шником, со мной - второй номер. Старший группы ранен, у другого бойца рука перебита. Получилось так, что мы остались вдвоём. Держали оборону на окраине Бахмута - Артёмовска, вокруг леса и поля, то есть не город. Рассвело. Мы сидим, и тут он говорит: «Слушай, я пойду по-маленькому». Я отвечаю: «Ты что, дурак, что ли? В смысле, по-маленькому». А там дроны летают. Вон, говорю, бутылка лежит, пожалуйста. Я отвернусь, если ты стесняешься. Он такой: «Нет, я пойду». И в итоге пошёл. Тут же прилетела 120-я (так называют 120-мм снаряд миномётов, который используют против малобронированной техники и пехоты). Слава богу, он обратно залез в окоп, но кисть была сильно повреждена - кость торчала. Мы его перебинтовали. Вызвали эвакуацию. До нас она ещё доходила. И всё. Его эвакуировали. Я остался один, а дальше всё ближе и ближе линия соприкосновения, то есть до первого эшелона даже.

Важность моральной подготовки

Ни разу не думал всё бросить, хоть и было страшно. Очень страшно было. Может, потому что изначально себя морально готовил к этому. Так вот, ни разу не возникало мысли всё бросить. Ещё на ПВД меня спросили: «Ты понимаешь вообще, куда попал?». Я ответил, что понимаю. Там нас по специальностям распределяли: прошёл обучение на штурмовика и был к этому готов. И мне такие: «Оу, да ты на штурмовика, ты что?». Обещали направить на эвакуацию, но так и ушёл штурмовиком, как обучался.

Как изменилась тактика боя за годы СВО

Если, например, провести параллель нынешних боевых действий с тем периодом, когда я был на фронте, то сейчас группы не могут выйти в лесополосу и пойти в наступление. 100%, что сразу все погибнут. А раньше мы просто говорили: «Всё, ребят, идём в накат». И шли. Тогда пугали сбросы гранат. Ещё все удивлялись, насколько жёстко. Сейчас повсюду фи-пи-ви (FPV-дроны), поэтому, честно, даже не представляю, как ребята справляются.

Как кадры из «Сайлент Хилла»

Самое, наверное, что пробрало до мурашек, это обстановка в Соледаре. Город был под нашими бойцами. Мы прибыли ночью. Вот представьте: он выглядел как обычный посёлок городского типа, где есть привычные пятиэтажки и частный сектор. Если взять некоторые населённые пункты у нас в Ленинградской области будет один в один. Когда рассвело, я увидел пустой город. Заходил в квартиры, когда нам нужно было некоторое время переждать, а там ничего не тронуто. Всё на месте, даже фотографии, будто люди не просто уехали из своего жилья, а просто вышли. В частном секторе - машины, животные, но ни души. Это было жутко, словно кадры из «Сайлент Хилла». Меня очень впечатлило.

Братья, а не просто друзья

Я наотрез отказался быть старшим. Сказал, что готов отвечать только за себя. Тогда во главе группы поставили молодого парнишку. Работая в группе понял, что всё держится на взаимодействии и доверии. Без этого никуда. И я не соглашусь с тем, что на войне нельзя заводить друзей. Правда, там это скорее братья, а не просто друзья.

Школа мастерства

На фронте и в учебке ЧВК «Вагнер» меня всему научили - и как жить по-мужски, и дрова колоть, и стрелять из разного оружия, и действовать в группе. Премного благодарен нашим инструкторам. У них за плечами по 8-10 командировок. Люди непростые. До сих пор с ними общаемся. Они многое нам дали.

Парализующий разрыв

Ранение получил серьёзное. Та самая «полька» - это самое поганое, что там есть, потому что её не слышно, когда летит, только разрыв и всё. Дело было в заморозки: выглянуло солнце, мы все мокрые, и я решил немного погреться, вылез из окопа, где вода по колено, а от меня пар идёт. И вдруг понял, что нужно срочно обратно, иначе снайпер снимет. Только нырнул в окоп, как разрыв. Не сразу понял, куда прилетело. Благо, рядом в окопе был молодой парнишка, он увидел: «Блин, в шею. А как жгутовать-то?». А я: «Не, не на шею же прямо». Говорить мог, но был полностью парализован - прилетело между каской и бронёй. И, короче говоря, поразило спинной мозг. Я инвалид. Это предшествовало тому, что я вернулся обратно, а так находился бы там до талого, как и многие другие ребята.

От звонка домой до встреч с близкими

Меня эвакуировали в Ростов, в Южный военный округ. Там я лежал парализованным. Попросил санитарку Люсю организовать связь с домом - телефоны были запрещены. Она ответила: «Конечно, сейчас сделаем!». Всё устроила, и я позвонил отцу: сказал, что в России, получил ранение, но не стал уточнять, какое. После этого на душе стало спокойнее. Потому что они никакой весточки не получали, когда я там был.

«Люсенька, тебе привет огромный! Ты, конечно же, не вспомнишь, там столько народу прошло, это кошмар».

Выписывали меня лежачим, в подгузниках - в госпитале это обычное дело. Не хотел появляться перед детьми в таком состоянии, поэтому уехал за город. Помогали отец и сестра. Потом отправился на реабилитацию. И как только привёл себя в порядок, появился перед детьми. На это потребовалось полгода. Где-то так.

Через изоляцию к поднятию на ноги

Я не хотел никакого общения. Изолировался. Это было самым сложным. Общение с людьми не то что пугало, я просто не хотел ни с кем контактировать. Но работать-то надо было, поэтому пришлось. И, как оказалось, мне это пошло только на пользу и помогло. 

В какой-то момент, когда госпиталь и реабилитация остались за спиной, отец спросил: «Ты жалеешь?», а я ответил: «Нет, вообще ни капли». И если вернуться к ранению: с такими травмами многие остаются лежачими. Ранение распространённое, потому что это третий-четвёртый позвонок, где открытое место между каской и броней. И все ребята, с кем я находился в госпитале, лежат до сих пор. Но я как-то хожу, даже на работу, представляете?

Счастье - в простом

Побывав на фронте многое переосмыслил. Понял, что проблем не существует. То есть ещё до ухода на СВО были мысли про нехватку денег. Только это всё такая чушь. А самое главное - здоровье, жизнь. Проблемы мы сами себе рисуем в голове. И после возвращения всё поменялось. Даже если взять мою нынешнюю работу. Бывает, люди жалуются, что не хочется на работу, а нужно. А я теперь радуюсь. Радуюсь приходу на работу, потому что работаю, получаю за это денежки и никто меня не бомбит. Это классно.

Родственники, дети, мои кровные - это сейчас самое ценное. Не надо ни на ком и ни на чём зацикливаться. Ни на каких проблемах. Только близкие имеют значение. 

«Не кичись своим ремеслом»

Не считаю себя героем. Знаете, пока сюда шёл, в студию, был в куртке, а её особо не застегнёшь. В итоге периодически мелькали награды. В эти моменты мне не хотелось сквозь землю провалиться. Я не хочу это афишировать. Не нужно этого. Как в нашем кодексе ЧВК сказано: «Не кичись своим ремеслом».