14.1°
Когда говорят о последствиях лечения онкологических заболеваний, большинству вспоминается выпадение волос — пожалуй, самый заметный со стороны эффект. Но у людей, борющихся за жизнь, часто возникают другие осложнения, резко снижающие качество жизни. Бывает, что человек не может есть — из-за тошноты, потери аппетита или боли. Совместно с компанией «Нутриция Эдванс», производителем специализированного питания, мы поговорили с двумя героинями о том, как менялся аппетит и вкусовые пристрастия во время лечения, пишет The Village.
Алина Суворова, 28 лет
— Сейчас я получаю второе высшее образование и возвращаюсь к работе в рекламе, но, пока болела и выздоравливала, занималась творчеством. Еще я волонтер в гематологическом научном центре и благотворительных фондах — стараюсь помочь, чем могу, например отвезти пробирки или привезти пациентам еду. Занимаюсь и психологической поддержкой — говорю с пациентами о болезни, помогаю преодолеть страх. В 2015 году у меня диагностировали острый лимфобластный лейкоз, и в течение года я проходила лечение: это химиотерапия, потом так называемое кондиционирование (агрессивная терапия, направленная на максимальное подавление иммунитета, чтобы в дальнейшем организм не отторг трансплантированные клетки. — Прим. ред.), трансплантация костного мозга и восстановление после нее.
С аппетитом было по-разному: например, на химиотерапии начинается стоматит, проблемы с желудочно-кишечным трактом, есть не можешь, потому что больно, аппетит пропадает. Когда назначали гормоны, есть хотелось, наоборот, каждый час. За время болезни я очень похудела — сначала не могла есть из-за стоматита, а потом не было аппетита. Специализированное питание неплохо выручало, я выпивала по одной бутылочке в день (растягивала ее, когда совсем не было аппетита) на протяжении всей болезни, хотя к вкусу привыкла не сразу. Это помогало лучше себя чувствовать и поддерживать вес и силы.
Сейчас я активно занимаюсь в тренажерном зале и хожу на танцы, мне нужно больше белка и калорий, которые я не получаю с едой — поэтому продолжаю брать с собой «Нутридринк Компакт Протеин». Этот продукт я уже хорошо знаю и доверяю ему.
Ульяна Шкатова, 31 год
— Четыре года назад мне поставили диагноз «злокачественная меланома». С тех пор я перенесла шесть операций, лучевую терапию, вакцинотерапию, иммунотерапию, сотни консультаций и обследований. Сейчас я получаю таргетную терапию (лекарства, воздействующие на конкретную мишень, например определенную мутацию. — Прим. ред.) и, вероятно, вернусь к иммунотерапии (метод, заставляющий собственную иммунную систему атаковать злокачественные клетки. — Прим. ред.). У всех этих видов лечения есть огромные списки побочных эффектов, но мне в целом везло: на иммунотерапии были разве что гастриты, тошнота и слабость.
На первый таргетный препарат у меня через какое-то время развилась тяжелая и очень редкая аллергическая реакция — синдром Стивенса — Джонсона. Иммунная система атакует кожу и слизистые, и если это не лечить, то человек может погибнуть. Меня лечили в стационаре. Стоматит был такой, что больно было пить даже воду. Про специализированное питание я тогда, к сожалению, не знала. Мне приходилось есть каши и кисели.
Вкусовые пристрастия на фоне лечения меняются, причем постоянно. Бывает, заходишь в магазин и хочешь чего-то конкретного — например, апельсинов. Кладешь их в тележку, а через несколько секунд один взгляд на них вызывает тошноту, и ты идешь и выбираешь что-то совсем непохожее вроде рыбы. Я набирала в супермаркете совершенно удивительные наборы продуктов, потому что не знала, что из них смогу есть, когда вернусь домой.
Аппетит тоже меняется. Когда мне назначали гормоны, начинался жор — в больнице я даже радовалась, что не было возможности выйти за едой. Когда их отменяют, аппетит пропадает, сутками не хочется есть, и приходится себя заставлять. Еще мне нужно следить за режимом: я принимаю таблетки два раза в день, и нельзя есть два часа до этого и час после. Но больше особых ограничений нет — запрещены только грейпфруты (грейпфрутовый сок содержит вещества, которые влияют на метаболизм лекарств и могут значительно повысить их концентрацию в крови, увеличивая риск нежелательных эффектов. — Прим. ред.).
