Мужчина подозревается в насилии над школьницей во Всеволожском районе

В полицию 1 мая обратилась 42-летняя жительница Санкт-Петербурга. Малознакомый 28-летний мужчина из Мурино Всеволожского района растлил ее несовершеннолетнюю дочь.

Преступления совершались в июле 2023 и в январе 2024 года в квартире на улице Шоссе в Лаврики в Мурино. Мужчина совершил насильственные действия сексуального характера в отношении девочки.

Пострадавшей на момент преступлений было от 13 до 14 лет. Решается вопрос об уголовном деле.

Вам будет интересно

В изнасиловании 6-летней девочки в Тосненском районе подозревают 37-летнего мужчину

В полицию Тосненского района 4 мая около 02:00 обратилась 28-летняя женщина. Она рассказала, что в поселке имени Тельмана ее шестилетнюю дочь изнасило...

05.05.2023

3331

В новой серии проекта «Дадим слово Героям!» в центре сюжета - история Георгия Громова, который в период частичной мобилизации ушёл на фронт через ЧВК «Вагнер». Его боевой путь штурмовика прошёл испытание огнём и тяжелейшим ранением. Затем последовала борьба за каждый шаг в реабилитации, что позволило ему встать на ноги. А испытания, выпавшие на его долю, подарили новое понимание того, что по-настоящему ценно в жизни. В своём монологе Георгий рассказал о фронтовом братстве, парализующем разрыве снаряда, жуткой тишине опустевшего Соледара и о том, как после всего пережитого радость возвращается в самые простые вещи: в возможность работать, общаться с близкими и просто жить.

О себе

Меня зовут Георгий Громов. Мне 38 лет. До того, как уйти на СВО, занимался самой разной обычной работой. Больше всего времени - в инкассации. А после уже попал на фронт. Почему я прикрываю лицо? Есть такой сайт «Миротворец» называется. Там меня якобы объявили в розыск по запросу Украины. Мои данные на сайте обновляли несколько раз. Однако моих фотографий там до сих пор нет. И я не собираюсь доставлять им такое удовольствие, поэтому в маске. Только по этой причине.

Путь в ЧВК: без оглядки

Этому предшествовало много событий. У меня как раз шёл бракоразводный процесс. Но на спецоперацию я отправился не поэтому. В тот период как раз началась мобилизация, мне приходили повестки. Многие знакомые уехали за границу — в Грузию, Армению, кто куда, но я не собирался никуда уезжать. Чтобы не попасть под мобилизацию, ушёл через ЧВК «Вагнер». И я не жалею об этом. Ни капли. Несмотря на то, что получил тяжелейшее ранение.

От бытовых забот к боевым задачам

Пока ты находишься на ПВД (пункт временной дислокации - здесь и далее примечания редактора), то есть ждёшь, когда тебя определят в группу - на пополнение, занимаешься бытом. Ребятам, которых оттягивают, нужно помыться, привести себя в порядок, пока идёт перегруппировка и так далее. Соответственно, для них следует баньку растопить, воды натаскать, дров наколоть. Плюс оконные рамы. Вот. А если говорить про обязанности на фронте, то главная задача - удерживать свои позиции, которые противник пытался отбить, но не смог.

Сквозь непрекращающийся огонь

Я не думал, что нас будут настолько плотно обкладывать. То есть по нам бомбили практически круглые сутки. Реально, если говорить образно, не было ни секунды покоя. Мы ещё находились в таком месте, где хохлы окружили на 360 градусов. И прилетало со всех сторон. Просто со всех.

Помню такой случай: я был РПГ-шником, со мной - второй номер. Старший группы ранен, у другого бойца рука перебита. Получилось так, что мы остались вдвоём. Держали оборону на окраине Бахмута - Артёмовска, вокруг леса и поля, то есть не город. Рассвело. Мы сидим, и тут он говорит: «Слушай, я пойду по-маленькому». Я отвечаю: «Ты что, дурак, что ли? В смысле, по-маленькому». А там дроны летают. Вон, говорю, бутылка лежит, пожалуйста. Я отвернусь, если ты стесняешься. Он такой: «Нет, я пойду». И в итоге пошёл. Тут же прилетела 120-я (так называют 120-мм снаряд миномётов, который используют против малобронированной техники и пехоты). Слава богу, он обратно залез в окоп, но кисть была сильно повреждена - кость торчала. Мы его перебинтовали. Вызвали эвакуацию. До нас она ещё доходила. И всё. Его эвакуировали. Я остался один, а дальше всё ближе и ближе линия соприкосновения, то есть до первого эшелона даже.

Важность моральной подготовки

Ни разу не думал всё бросить, хоть и было страшно. Очень страшно было. Может, потому что изначально себя морально готовил к этому. Так вот, ни разу не возникало мысли всё бросить. Ещё на ПВД меня спросили: «Ты понимаешь вообще, куда попал?». Я ответил, что понимаю. Там нас по специальностям распределяли: прошёл обучение на штурмовика и был к этому готов. И мне такие: «Оу, да ты на штурмовика, ты что?». Обещали направить на эвакуацию, но так и ушёл штурмовиком, как обучался.

Как изменилась тактика боя за годы СВО

Если, например, провести параллель нынешних боевых действий с тем периодом, когда я был на фронте, то сейчас группы не могут выйти в лесополосу и пойти в наступление. 100%, что сразу все погибнут. А раньше мы просто говорили: «Всё, ребят, идём в накат». И шли. Тогда пугали сбросы гранат. Ещё все удивлялись, насколько жёстко. Сейчас повсюду фи-пи-ви (FPV-дроны), поэтому, честно, даже не представляю, как ребята справляются.

Как кадры из «Сайлент Хилла»

Самое, наверное, что пробрало до мурашек, это обстановка в Соледаре. Город был под нашими бойцами. Мы прибыли ночью. Вот представьте: он выглядел как обычный посёлок городского типа, где есть привычные пятиэтажки и частный сектор. Если взять некоторые населённые пункты у нас в Ленинградской области будет один в один. Когда рассвело, я увидел пустой город. Заходил в квартиры, когда нам нужно было некоторое время переждать, а там ничего не тронуто. Всё на месте, даже фотографии, будто люди не просто уехали из своего жилья, а просто вышли. В частном секторе - машины, животные, но ни души. Это было жутко, словно кадры из «Сайлент Хилла». Меня очень впечатлило.

Братья, а не просто друзья

Я наотрез отказался быть старшим. Сказал, что готов отвечать только за себя. Тогда во главе группы поставили молодого парнишку. Работая в группе понял, что всё держится на взаимодействии и доверии. Без этого никуда. И я не соглашусь с тем, что на войне нельзя заводить друзей. Правда, там это скорее братья, а не просто друзья.

Школа мастерства

На фронте и в учебке ЧВК «Вагнер» меня всему научили - и как жить по-мужски, и дрова колоть, и стрелять из разного оружия, и действовать в группе. Премного благодарен нашим инструкторам. У них за плечами по 8-10 командировок. Люди непростые. До сих пор с ними общаемся. Они многое нам дали.

Парализующий разрыв

Ранение получил серьёзное. Та самая «полька» - это самое поганое, что там есть, потому что её не слышно, когда летит, только разрыв и всё. Дело было в заморозки: выглянуло солнце, мы все мокрые, и я решил немного погреться, вылез из окопа, где вода по колено, а от меня пар идёт. И вдруг понял, что нужно срочно обратно, иначе снайпер снимет. Только нырнул в окоп, как разрыв. Не сразу понял, куда прилетело. Благо, рядом в окопе был молодой парнишка, он увидел: «Блин, в шею. А как жгутовать-то?». А я: «Не, не на шею же прямо». Говорить мог, но был полностью парализован - прилетело между каской и бронёй. И, короче говоря, поразило спинной мозг. Я инвалид. Это предшествовало тому, что я вернулся обратно, а так находился бы там до талого, как и многие другие ребята.

От звонка домой до встреч с близкими

Меня эвакуировали в Ростов, в Южный военный округ. Там я лежал парализованным. Попросил санитарку Люсю организовать связь с домом - телефоны были запрещены. Она ответила: «Конечно, сейчас сделаем!». Всё устроила, и я позвонил отцу: сказал, что в России, получил ранение, но не стал уточнять, какое. После этого на душе стало спокойнее. Потому что они никакой весточки не получали, когда я там был.

«Люсенька, тебе привет огромный! Ты, конечно же, не вспомнишь, там столько народу прошло, это кошмар».

Выписывали меня лежачим, в подгузниках - в госпитале это обычное дело. Не хотел появляться перед детьми в таком состоянии, поэтому уехал за город. Помогали отец и сестра. Потом отправился на реабилитацию. И как только привёл себя в порядок, появился перед детьми. На это потребовалось полгода. Где-то так.

Через изоляцию к поднятию на ноги

Я не хотел никакого общения. Изолировался. Это было самым сложным. Общение с людьми не то что пугало, я просто не хотел ни с кем контактировать. Но работать-то надо было, поэтому пришлось. И, как оказалось, мне это пошло только на пользу и помогло. 

В какой-то момент, когда госпиталь и реабилитация остались за спиной, отец спросил: «Ты жалеешь?», а я ответил: «Нет, вообще ни капли». И если вернуться к ранению: с такими травмами многие остаются лежачими. Ранение распространённое, потому что это третий-четвёртый позвонок, где открытое место между каской и броней. И все ребята, с кем я находился в госпитале, лежат до сих пор. Но я как-то хожу, даже на работу, представляете?

Счастье - в простом

Побывав на фронте многое переосмыслил. Понял, что проблем не существует. То есть ещё до ухода на СВО были мысли про нехватку денег. Только это всё такая чушь. А самое главное - здоровье, жизнь. Проблемы мы сами себе рисуем в голове. И после возвращения всё поменялось. Даже если взять мою нынешнюю работу. Бывает, люди жалуются, что не хочется на работу, а нужно. А я теперь радуюсь. Радуюсь приходу на работу, потому что работаю, получаю за это денежки и никто меня не бомбит. Это классно.

Родственники, дети, мои кровные - это сейчас самое ценное. Не надо ни на ком и ни на чём зацикливаться. Ни на каких проблемах. Только близкие имеют значение. 

«Не кичись своим ремеслом»

Не считаю себя героем. Знаете, пока сюда шёл, в студию, был в куртке, а её особо не застегнёшь. В итоге периодически мелькали награды. В эти моменты мне не хотелось сквозь землю провалиться. Я не хочу это афишировать. Не нужно этого. Как в нашем кодексе ЧВК сказано: «Не кичись своим ремеслом».