20.4°
Интервьюером седьмой серии третьего сезона проекта «Дадим слово Героям!» стал Игорь Шумилин, который до начала СВО был известным спортивным блогером с миллионной аудиторией и опытным медиком. Однако, когда началась спецоперация, он ушёл на фронт спасать раненных и помогать нашим солдатам. Нам он рассказал, почему принял решение оставить привычную жизнь и, рискнув жизнью, отправиться в зону боевых действий.
О себе
Я - Шумилин Игорь Дмитриевич, 30 лет, отец троих детей. До специальной военной операции участвовал в Крымской весне 2014 года. Затем служил два контракта в воинском формировании МЧС России и участвовал в ликвидации чрезвычайных ситуаций на территории страны.
После службы в воинском формировании перешёл в сферу футбольного пиара. Представлял СМИ Александра Кокорина, футболиста «Зенита» и сборной России на тот момент. Позже работал с Антоном Заболотным из ФК «Сочи» и сборной. Затем сотрудничал с футбольным клубом в Москве.
До СВО был популярным блоггером. Сейчас поскромнее всё: суммарно в районе полутора млн подписчиков в соцсетях. Также имел YouTube-канал, который заблокировали из-за поддержки боевых действий.
Как попал на СВО?
Меня воспитывала прабабушка, которая прошла Великую Отечественную войну. Именно она очень много в меня заложила. Была награждена орденом Трудового Красного Знамени. Прабабушка прошла войну вместе с двумя младшими братьями, взяв на себя заботу о них. Потом она воспитала моего дедушку, ветерана авиации, который также много мне дал. Она воспитала и моего отца, который аналогично оказал на меня большое влияние.
Когда началась спецоперация, я одним из первых среди медийных лиц поддержал боевые действия и наших бойцов. Моя супруга, дочь полка, также поддержала меня. Её отец - полковник, и она всю жизнь ездила с ним по военным городкам по всей стране, особенно на севере.
Это было не просто моё решение, а решение, поддержанное всей моей семьёй и близкими. Я опытный медик и спасатель. Когда объявили частичную мобилизацию, понял, что нужны квалифицированные кадры. Я был уверен, что смогу принести пользу, и пошёл.
Кто герои?
Для меня герои - это те, кто дал мне воспитание. Если окружающие считают героем меня, то для меня героями являются те, кто воспитал меня. Без них не было бы и меня. Это мои папа, мама, дедушка, бабушка и, естественно, особая заслуга принадлежит моей прабабушке.
Осознанное решение и его итоги
Я отправился на СВО по собственному желанию. Конечно, среди моих товарищей были и те, кто оказался на фронте поневоле, потому что я служил в составе мобилизованных. Некоторые ребята спрашивали: «Почему я, а не он? Почему мы - такой маленький процент? А почему подмены нет, других не мобилизуют?». Их было немного, но они были.
Я не относился к таким. Никогда не завидовал, а наоборот. После возвращения мой круг общения сильно изменился. Теперь меня окружают люди, которые разделяют моё мировоззрение. Это те, кому я могу доверить свою жизнь и которые доверят мне свою. Поэтому ни разу не пожалел о своём решении и не буду жалеть. Если бы мне представилась возможность вернуться в прошлое, я бы повторил всё точно так же.
От иллюзии бессмертия к осознанию ответственности
В первые дни всё казалось игрой. Мы только что прибыли и ещё ничего не понимали. Сначала нас готовили как комендантский батальон, я был санитарным инструктором. Потом нас переквалифицировали в мотострелков и штурмовиков. Мы должны были отправиться в тыловую зону, но по ошибке попали на передовую.
Первое, что мы увидели, когда откинули навес, в воздухе пролетела ракета. Возможно, HIMARS, я не знаю. ПВО сбила её, получился салют. То есть в первые секунды мы увидели, как ПВО уничтожает вражескую ракету. Мы не сразу осознали, что происходит. Не было паники, как у нормальных военных, когда все разбегаются и прячутся, мы только удивлялись: «Вау, вы видели?!».
Понимание пришло позже, с первыми ранеными и погибшими. Да и то, пока я не получил ранение в декабре 2023 года, безбашенно носился везде. Понятное дело, проверял воздух, смотрел под ноги, но не всегда. Ко мне постоянно притаскивали ребят с оторванными конечностями, наступивших на мины. А сам я бегал по передовой, не глядя под ноги.
Когда мы маскировали блиндажи рядом с линией соприкосновения, то собирали листву руками, хотя там могло быть что угодно. До определённого момента казалось, что играем в какую-то игру. Мы понимали, что от нас зависит очень многое, в первую очередь человеческие жизни, но до определённого момента мы были Рэмбо, терминаторами, бессмертными.
О тяготах последнего дня и силе поддержки
Последний день - день ухода - был для меня крайне тяжёлым. На тот момент в батальоне осталось немного товарищей: мы прошли через множество наступлений, было очень много погибших. Состав обновился. Но расставание с оставшимися в живых подчинёнными, руководством и товарищами из других подразделений воспринималось, словно из души вырвали кусок.
Осознание того, что я снова стал гражданским человеком, пришло примерно через полтора месяца после возвращения. И я думаю, что это стало возможным благодаря друзьям, которые поддержали меня, моей супруге, за что ей огромное спасибо, и моему младшему сыну. Также помог отдых на море. Без их помощи было бы гораздо сложнее.
Спасение раненых в условиях хаоса
В октябре или ноябре 2023 года наши позиции у знаменитой Надии оказались в эпицентре событий. В то время наступление противника привлекало внимание всех СМИ. Враг сосредоточил здесь значительные силы, поскольку высота давала контроль над Сватовским районом ЛНР.
Мы находились на возвышенности на краю поля. Противник, заняв наши позиции, имел возможность получить стратегическое преимущество. Вражеские силы со своей стороны могли передвигаться на технике, из-за чего часто били по нам танками. С нашей стороны сначала было минное поле, довольно большое. Мы двигались по своим протоптанным тропам, где постоянно дежурили дроны, потому что открытая местность. Затем шла река Жеребец, а за ней - возвышенность. Подниматься или спускаться с неё после дождя было трудно.
Во время очередного наступления противника на позиции оказались три подразделения: наш полк и две бригады по краям и в центре. Враг начал обстреливать места, где находились медики. В бригаде на левом фланге погибло четыре врача, а на правом - врач и фельдшер.
Я со своим санитаром остались одни больше чем на сутки. Тогда мной было принято решение оказывать помощь всем подразделениям на передовой. Так, за сутки вдвоём обработали больше сотни раненых. Я горжусь тем, что мы не отсиживались в блиндажах, ожидая пострадавших, а передвигались по всей линии фронта, оказывая помощь ребятам.
Так вот, во время наших передвижений на передовой по нам стреляли. То есть мы помощь оказали, передвинулись - туда прилёт. Снова помощь оказали, передвинулись - туда прилёт. Командующий, наблюдавший за ситуацией с птички, позвонил и сказал, что поставит за нас свечку в церкви. Про нас до сих пор там байки рассказывают. А мой позывной остался в полку. Им по сей день пользуются мои, так сказать, последователи.
Как-то я встретил капитана, который на мероприятии подошёл ко мне, обнял и пожал руку. Он получил звание Героя России и два ордена Мужества, но я не знал его. Оказалось, что он был одним из тех, кому я оказывал помощь. Таких раненых было много, в общей сложности - полторы тысячи человек. Всех не запомнишь. Бывало, мы спасали близких товарищей, даже не призвания их. Работали на таком автомате, что лицо обрабатываешь, но не видишь его.
Эмоции от спасения - это больше, чем счастье
За полтора года мне удалось реанимировать не так много людей. Но каждое возвращение к жизни тяжелораненого приносит особое чувство. Это больше, чем счастье. Это нечто уникальное, что невозможно описать словами.
Помню момент, когда впервые пришлось реанимировать. У молодого парня остановилось сердце, но мы смогли довести его до госпиталя, где врачи продолжили борьбу за его жизнь. Уже на месте, естественно, мы за парня переживали, к нам вышел начальник медицинской службы - хирург. Он сказал мне: «Ты можешь собой гордиться. Ты сейчас по-настоящему спас человеческую жизнь!». И это было что-то непередаваемое.
На фронте личные трагедии воспринимаются иначе
Я был командиром медицинского взвода. Вместе с моими ребятами мы оказали медицинскую помощь около полутора тысяч раненым бойцам. Это непростая работа: постоянно видишь раненых, а иногда и тела погибших. Когда это становится частью твоей профессии, так сказать, относишься к этому более спокойнее.
Но здесь (на гражданке - прим. ред.), когда приезжаешь на похороны, всё меняется. Недавно хоронили командира батальона. Конечно, слёзы уже не сдерживаешь. Приезжаешь на могилы своих подчинённых, и эмоции выплескиваются наружу. Но это происходит только на поминках или похоронах.
Когда возвращаешься к близким - жене, детям, родителям или друзьям - они не видят всего этого. Всё держишь в себе.
О переосмыслении взглядов и границах благих намерений
Я понял, что проблемы мирной жизни - это ерунда, чушь и мелочи. Человеку нельзя полноценно заменить конечность. Смерть неподвластна человеку. Всё остальное, на что я раньше обращал много внимания, можно исправить. Даже не стоит этому по поводу запариваться. Нужно жить, улыбаться и любить. И сейчас, когда идут боевые действия, важно продолжать помогать фронту и бойцам. Без этого никак.
После демобилизации я стал участвовать в военно-патриотических мероприятиях. Заметил, что очень много волонтёров. Я с огромным уважением и большой любовью отношусь к волонтёрским движениям, к людям, которые помогают фронту. Уверен, без помощи тыла мы бы давным-давно проиграли. Волонтёры проделывают колоссальную работу. Но некоторые из них становятся фанатичными. Это как в церкви, когда злая бабушка говорит: «Я вот пощусь, а вы плохие». И тут аналогичная ситуация: «Вы здесь гуляете, развлекаетесь, ходите за ручки, смеётесь. А парни там воюют». При этом человек как бы пытается говорить от нашего лица, но на самом деле он им не является.
Когда приезжали в отпуска после боёв, мы видели, что у нас дома всё мирно и спокойно. Город живёт, люди улыбаются, формируются новые семьи, рождаются дети. Это заряжало нас. Я говорю это от своего лица и от лица своих друзей и боевых товарищей. Многие люди разделяют это мнение. Нельзя за нас говорить. Я рад, что город живёт и не видит этих ужасов. Мы будем хранить это в себе и радоваться, что это не коснётся наших близких и, в моё случае, родного города.
