Поделиться

В День открытия XXV фестиваля российского кино «Окно в Европу» в Выборге в конкурсе документального кино покажут фильм режиссёра Юлии Бобковой «Последний вальс». Лента уже участвовала в основном конкурсе в июне этого года на Московском международном кинофестивале и получила высокий рейтинг зрительских симпатий. Почему картина называется именно так? Кто её главный герой? Какую проблематику затронули её создатели? Об этом мы говорим с продюсером фильма, Председателем правления Фонда «Кино & театр» Станиславом Ершовым.

Фильм-завещание

Так случилось, что членам жюри Московского кинофестиваля, как, впрочем, и нашей Российской широкой публике, не хватает информированности о личности композитора Олега Каравайчука для того, чтобы оценить «Последний вальс» по достоинству. 

Однако фильм собрал один из максимальных рейтингов и был высоко оценен критикой и прессой (хотя и не был награждён главным призом «Серебряный Св. Георгий» среди участников в номинации «документальное кино»). 

Понятно, что человек не может знать всё, каким бы эрудированным он ни был, хотя личность этого известного российского композитора, безусловно, заслуживает. А подсказать, похоже, было некому: в частности, по регламенту конкурсантам запрещено даже близко подходить к жюри до момента принятия решения. 

…Он любил играть на золотом рояле Николая Второго в Эрмитаже. Сравнивал себя со средневековым менестрелем и писал музыку по ночам.  Вместо нотной бумаги – рулоны обоев, вместо нот – особые знаки-крюки. 

Рихтер говорил о его игре,  что он может играть хоть с постели среди ночи, хоть из гроба. Хуже не будет. На вопрос – почему вы играете лежа – Каравайчук отвечал: «Мне так удобнее. Я бы в Филармонии весь оркестр положил, может, они тогда лучше бы играли…»

Между тем многим из нас имя этого композитора знакомо очень хорошо – если имя можно сыграть на музыкальных инструментах. Я говорю о музыке к полутора сотням фильмов, которую написал Олег Николаевич. Среди них – «Поднятая целина» и «Два капитана», «Город мастеров» и «Короткие встречи», «Чужие письма» и «Впервые замужем», «Долгие проводы» и «Монолог», «Принц и нищий» и «Женитьба», «Год собаки» и «Тёмная ночь»… 

Вот как отозвался о Каравайчуке в 2012 году музыкальный обозреватель газеты «КоммерсантЪ», радиоведущий и продюсер Борис Барабанов: 

«Человек-миф, полностью растворившийся в своей музыке, пианист, начавший карьеру в семь лет с концерта для Иосифа Сталина и выдавший на экзамене в консерватории собственную импровизацию за Баха, композитор, написавший невероятное количество гениальной киномузыки, питерский затворник, мудрец и фрик, 85-летний Олег Каравайчук существует в природе как символ сверхъестественного начала. Материализовываться перед публикой ему совершенно необязательно, легенды заменяют его физическое присутствие, и всё-таки иногда он снисходит до простых смертных. Олег Каравайчук выбирает для своих выступлений не академические концертные залы, а музеи, галереи, клубы…»

Правда, теперь уже не выбирает: Олег Николаевич ушёл от нас 13 июня 2016 г., и «Последний вальс» стал своеобразным завещанием композитора. 

История, рассказанная человеком в наволочке

Продюсер картины Станислав Ершов знал Олега Николаевича. И запомнил его не только как эксцентричного дедушку со своеобразной длинной причёской и в берете:

– Он был очень одарёнными человеком, и его воззрения на жизнь, культуру, музыку, представленные в «Последнем вальсе», заслуживают внимания. Каравайчук – человек эпохи, драматического периода, начиная со Сталина и заканчивая Путиным. Не могу сказать, что Олег Каравайчук предопределил развитие музыкальной культуры, но он мог высказать через музыку сокровенные вещи. Я считаю его уникальным композитором и необычным, неординарным исполнителем, в том числе и своих сочинений.

– Многие говорят, что его жизнь была постоянным перфомансом. 

– Но при этом Каравайчук никогда не был ангажированным властью, хотя написал музыку для огромного количества фильмов! Например, на одном концерте перед началом он заявил зрителям: «Я не хочу, чтобы вы на меня смотрели. Я хочу уединиться, чтобы донести до вас музыку. Вы слушайте, не смотрите на меня…» После чего надел на себя наволочку и весь концерт отыграл в ней. Да, отчасти он был хулиганом, но со своим мнением и правдой, которая имеет право на существование.

Отмечу также, что у Олега Николаевича на момент его кончины не оказалось родственников. И когда мы занимались производством картины, мы были вынуждены регулярно мониторить правовую часть ситуации.

– Почему? 

– В фильме много музыки Каравайчука, в том числе и последняя вещь, написанная незадолго до его кончины. Для нас было важно, чтобы потом не объявились какие-то наследники с запретом на использование его музыки. Недвижимость, которая осталась после Каравайчука, сейчас в ужасном состоянии, но, возможно, имеет смысл сделать в этом месте его музей или что-то ещё. Самое главное – сохранить его музыкальное наследие. 

А дальше мы постараемся рассказать об этом человеке и его творчестве всему миру, хотя продвинуть эту ленту за рубеж будет непросто. Но это серьёзная и достойная задача!

– А в чём проблема?

– Нас честно предупредил председатель жюри документального кино Кристиан Фрай – гуру швейцарского кинематографа, известный документалист, возглавляющий тамошний фонд кино. Реакция жюри на «Последний вальс» показательна: о Каравайчукев Европе знают мало. Тем более, что фильм – история не о Каравайчуке, а о Комарово, но рассказанная Олегом Николаевичем. С моей точки зрения, картина станет поводом для того, чтобы донести до широкой европейской аудитории не только имя этого человека, но и тот объём традиций и культурологический пласт, который заложен в Комарово. Что это место существует и сегодня. Мне кажется, это очень важно и интересно.

Гимн посёлку Комарово

Картину «Последний вальс» можно расценивать и как противовес процессам глобализации, которые сейчас интенсивно проходят во всём мире и которые далеко не всегда позитивны. Это фильм о малой родине, маленьком островке на Большой планете. Имя этому островку – посёлок Комарово. По словам Станислава, идея истории была предложения самим Каравайчуком:

– Замысел был в том, чтобы рассказать о Комарово как о заповеднике гениев не только Ленинградской области, а всей России, который, как ни странно это прозвучит, появился на свет волею Иосифа Виссарионовича. Творческая и научная интеллигенция поселилась в старой финской деревушке Куоккала, будто в пионерском лагере. Трудно назвать хотя бы одно имя из культурного истеблишмента СССР, России – из русской культуры XX века, которое так или иначе не было связано с Комарово. Кто-то жил в посёлке постоянно, кто-то приезжал на лето, в отпуск, в гости или просто на выходной – короче говоря, там были все. 

Когда мы с Олегом Николаевичем обсуждали идею, то решили так: сосредоточиться на каких-то основных персонажах, и под каждого из них будет написан оригинальный саунд-трек. А сам фильм станет своеобразным музыкальным документом.

Очень трудно рассказывать несколькими словами о таких личностях, как Белла Ахмадулина, Вениамин Баснер, Дмитрий Шостакович, Анна Ахматова – скажем, так: «Посмотрите направо, это будка Анны Ахматовой…» (как она сама называла свою дачу), и затем полтора часа вещать о поэтессе. А ведь надо ещё рассказать о Галине Улановой, Иосифе Бродском, Владиславе Стржельчике, Дмитрии Лихачёве, Сергее Довлатове, Евгении Мравинском и многих-многих других… Это же огромный культурный пласт, а не просто рассказ о некоей точке на планете!..

– Стас, а что значит Комарово для тебя? 

– Это сегодня родное мне место, я уже  более десяти лет постоянно здесь живу. Я в нём растворился, и это то место, о котором хочется говорить. Его яркая индивидуальность проявляется уже тогда, когда ты просто выходишь на улицу, идёшь между домами и видишь, кто в них жил и живёт. Это своеобразие – духовная опора посёлка. 

Не могу сказать, что Комарово живёт вопреки процессу глобализации, который, подобно зиме, пришёл и ушёл, и бороться с ним бессмысленно.

 В фильме звучат такие слова: все ездят на одинаковых машинах, покупают одинаковые продукты, строят одинаковые дома. Стираются различия, и в Комарово проникают современные технологии: несколько раз в сутки мчатся туда и обратно поезда «Аллегро», вырубаются вековые сосны, строятся мосты, развязки… И, увы, это не способствует сохранению духа Комарово. 

Я еще помню, как люди жили здесь достаточно скромно – в маленьких зелёных одноэтажных домиках с рукомойниками, приколоченными к сосне. И при этом создавали бессмертные творения. 

А сейчас жёсткая современная гонка стирает нравственные приоритеты. Каравайчук говорил, что для него это хуже застенков: повсюду глухие заборы, колючая проволока, камеры, железнодорожные переезды. В фильме никто не ставил задачей осудить глобализацию и сказать: это плохо. Это рассказ о посёлке Комарово и о том, что он – тот, прошлый – в памяти у многих, в том числе и у меня. Недавно ушла из жизни Светлана Кармалита; у них с Алексеем Германом был здесь дом… Год назад ушёл и Олег Николаевич – фактически один из последних людей «той эпохи» Комарово. Наш фильм – рассказ о том, что уходят традиции и дух места. К сожалению…  

– Но, наверное, это не навсегда? Вот пример с гипермаркетами. Сначала все ринулись в них, а сегодня стали возвращаться в магазинчики шаговой доступности, где покупатели знают в лицо продавца и могут обратиться к нему по имени… Может быть, это и в Комарово произойдёт? Может, и «Последний вальс» несёт такую задачу?

– Безусловно. Тот же фестиваль «В сторону Выборга» Алексея Гориболя родился в том числе и для того, чтобы развивать территорию в нужном русле. Ещё один из таких реальных шагов – концертный зал, который открыл в Комарово-Репино Валерий Абессалович Гергиев.

Глобализация – это как цунами: когда она приходит, ты должен выжить. Мне кажется, что Комарово, безусловно, теряет в этой ситуации и, к сожалению, сегодня духовные ценности ушли на второй план. Но, возможно, мы совместными усилиями сможем их вернуть. Это не значит, что нужно жить в шалашах и палатках. Это призыв к тому, чтобы жить, в первую очередь, духовными интересами. Если есть возможность построить хороший и красивый дом – почему нет? Но не нужно запирать его на ставни, вешать всюду камеры, ставить колючую проволоку и заводить злую собаку. Мне кажется, куда радостнее держать распахнутые двери, проводить какие-то концерты, приглашать гостей, собирать застолья – делать то, чем всегда славилось Комарово. 

–  Но прежде чем убрать ставни, камеры и колючую проволоку, нужно открыть своё сердце. И, наверное, пытаться найти в своей жизни некий баланс между духовным и социальным, между глобализацией и индивидуальным самовыражением…

– Да, конечно. Ведь речь не о том, где ты живёшь, а о том, как ты живёшь. 

Народный проект

– Как бы ты оценил значимость картины, которую ты сейчас продюсируешь?

– Картину мы начали снимать два года назад, и процесс получился достаточно длительным: Олег Николаевич уезжал, потом мы с ним обсуждали, как всё сделать и снять, а год назад нас накрыла трагедия с его уходом на 89-м году жизни. Пришлось резко менять планы, потому что много чего было не дописано, а только начато… Тем не менее, мы всё-таки решили завершать картину. И она получила очень тёплый приём на Московском кинофестивале: по мнению зрителей, лента заняла второе место после победителя конкурса неигрового кино.  

Но мне хочется подчеркнуть, что «Последний вальс» был сделан без поддержки Министерства культуры РФ и каких бы то ни было государственных ассигнований. Это частная инициатива двух студий («Остров» и Фонда «Кино & Театр»). Проект поддержан каналом «Культура», выкупившим права на телевизионный показ. Помогал нам и Фонд имени Олега Каравайчука. Кроме того, «Последний вальс» стал одним из немногих проектов, который реализовался за счёт того, что смог собрать деньги как краудфандинг, на сайте Планета.ру. Фактически это народные деньги. И потому вокруг проекта собралось большое количество знаковых, профессиональных людей, которые в том числе живут в Комарово и очень помогли. Сила картины в том, что она действительно народная, а не заказная.

Наталья Кортелева, фото: киностудия “Остров”.

comments powered by HyperComments
Поделиться
Загрузка...