18.6°
Писатель Александр Смирнов, несмотря на инвалидность, добровольно отправился в зону СВО в возрасте 54 лет. В третьей серии проекта он поделился своими впечатлениями и рассказал о книге, написанной после возвращения. Также Александр затронул главный вопрос, который, по его мнению, определит наше будущее после окончания боевых действий. Обо всём этом и многом другом - читайте ниже.
О себе
Я - Смирнов Александр. До начала СВО был журналистом, уже - членом союза писателей России, довольно известным автором. Написал 15 книг. Самым известным произведением, к моему удивлению, оказался рассказ «Блокадный Трезорка», который позже экранизировал «Ленфильм».
Когда началась спецоперация, я являлся казаком войска Донского. Был командирован в Приднестровье, потом - на Северный Кавказ. К началу СВО мне стукнуло 53 года. Я не подлежал мобилизации, но ушёл добровольцем в бригаду Казачий Дон - батальон Дон, батальон Енисей.
Сначала работал в пресс-службе, потом был отправлен военкором в батальон Дон непосредственно на Кинбурнской косе. И благодаря Верховному атаману Союза Казачьих войск России и Зарубежья, полковнику Яконову, оказался в составе вооруженных сил.
«Остаётся только жетон»
Когда уходишь туда, отдаешь документы, отдаешь сотовый телефон, остаётся только жетон и всё.
По возвращении мне вернули телефон и документы. И когда я вышел на связь, сразу же получил видео-привет от сына. Ему тогда было девять лет. Он говорил: «Папочка, я тебя очень люблю. Служи спокойно, всё у нас хорошо».
Вот забота о близких, о детях, о родителях, о женах .. Их, конечно, присутствия не хватает. Там начинаешь по-другому понимать и ценить отношения внутри семьи. И очень тяжело тем, кто ушёл на фронт, не оставив детей, не имея семьи. С одной стороны им легче - плакать некому. А если посмотреть с другой, имея за спиной семью, жизнь становится более весомой. И понимаешь, что много чего можешь не успеть.
Самое опасное - удары беспилотников и артиллерии
Был такой момент на 9 мая. Сухой закон. Мы выпекли пирог, заварили чай в блиндаже. К нам зашёл командир третьей роты с позывным Тринадцатый, а 11 мая он был убит. И ты разговариваешь с человеком, пьёшь кофе утром. Вдруг понимаешь, что беспилотник летит. Тут два исхода: кофе можно допить утречком, а можно и не допить. Там, естественно, сетка, но тем не менее.
Вот люди в мирное время, например, в Петербурге или в области, не понимают, что они пьют чай, кофе, а в этот момент их могут убить. Беспилотник обнаружит, ракета прилетит, снаряд ударит. Система залпового огня, там сносит всё. Ты можешь свою чашку с напитком не допить. Можешь с человеком разговаривать, а потом узнать, что через полчаса или час пришло двести - он «двухсотый».
Попадая на фронт, человек понимает, что может не вернуться обратно. Я, например, подписал завещание у нотариуса, прекрасно осознавая, что может быть такая ситуация. И именно удары беспилотника, удары артиллерии - намного опаснее, чем непосредственно открытые сражения. Потому что, даже не осознавая этого, ты становишься мишенью. В связи с этим человек, который туда уезжает, тем более добровольцем, понимает, что он не вернется. К этому готовят и семью, и себя.
Отличия «сегодняшней войны»
Подразделения, роты, взводы казаков Приднестровья. Сотни дивизионов, может быть. Но чтобы появились добровольческие, по сути, бригады, это явление сегодняшней войны.
Это не значит, что мобилизованные плохо воюют. Просто изначальная мотивация была совершенно другая, чем когда-либо. Часто, обсуждая это, говорят о деньгах. Только не такие большие деньги там предлагают.
Но когда только-только всё начиналось, добровольцам платили 15 тысяч в месяц. Как шутили, хватит на носки и сигареты. О выплатах за ранения или семьям погибших, о пенсиях речи не шло. Однако добровольцы все шли, шли и шли. Значит, они воевали не за деньги, а за что-то другое. За будущее своей страны.
Отношение к смерти на фронте
Понятие смерти там не такое, как здесь. Может быть, это защитная форма психики человека. Он это эмоционально не принимает на себе.
Мысли такие: «Командир третьей роты убит, да. Там Окунь - двухсотый. Ну что поделать? Это уже дело юристов и психологов с их семьями разбираться. Что я могу сделать? Ничего».
Таким образом проходил любой смертельный эпизод. К примеру, погиб наш товарищ Нестерпе. Комбат всех построил комбат и объявил минуту молчания. Погиб наш товарищ Бомба. Снова следует минута молчания. Постояли, помолчали и начали заниматься своими делами.
«Что останется после тебя?»
А не нужно стало... Своими глазами видел большое количество оставленных хозяевами особняков. Там был заповедник, который начали застраивать дворцами. Роскошными дворцами, как описывал Дюма в 17-18 веке у аристократов, маршалов Франции или генералов царской армии.
Кто там строил? Представители банковского капитала, эстрады. Я не хочу называть известные фамилии по одной простой причине: документов не видел. А местные жители говорили: вот здесь певица такая-то, вот здесь певец такой-то. Отдыхали, а затем стали строить себе дома на берегу Чёрного моря, в заповедной зоне. И это всё брошено было за часы.
Вот входишь и видишь: на столе разбросаны документы, на полу -игрушки, машина ржавеет, потому что не было возможности забрать. Мебель, постельное белье, подушки, одеяла...
Мы кипятили от генератора воду для чая в таких апартаментах. Смотришь - ну дворец, вокруг впечатляющие панно. Там у нас наблюдательный пункт был. Интересный момент. Человек, который там жил, я, конечно, его лично не знал, не знал, как зовут, но он был очень интересной личностью. У него имелась коллекция насекомых. Библиотека хорошая. И знаете, какую книжку он оставил брошенной на столе? «Теория хаоса». Так люди десятилетиями жили. Десятилетиями, а не год, не два, не три. У них всё было схвачено: всё доплачено и устроено. Они пребывали в уверенности, что договорятся с любой властью, решат все вопросы. Откупятся, в конце концов. Но пришёл момент, когда никто у них даже денег брать не стал. Зачем? В итоге им пришлось всё бросить за какие-то часы. Схватили самое ценное, детей, и убежали.
Теперь имущество, копившееся годами, брошено. И когда смотрю на нашу питерскую Рублевку, думаю: а ведь многие люди жили и живут точно так же. Они думают, что всё на века, что всё захвачено, всё устроено, всё доплачено, всё обговорено. Уверены, что с любой властью договорятся. Нет. Резко изменится история, а они в лучшем случае смогут убежать.
Машины премиум-класса стояли ржавые. А зачем фронтовику «Мерседес» на траншее? Вот и стоит брошенный. Света, естественно, нет. И вот это богатство, в общем-то, брошено за какие-то часы. Утром проснулись, надо выезжать, всё бросили. Я думаю, что они никогда уже не вернутся.
Вот это вызвало шоковое состояние. Одно дело, когда что-то разбито артиллерией, сожжено. Они по школам любят лупить, по поликлиникам. Когда входишь в богато обставленные апартаменты, думаешь, ёлки-палки, человек где-то совесть переступал, где-то закон нарушал, а построил себе особняк, этот дворец. И что? Ничего. А то, что останется после тебя, это твои дети, это творчество, вот это важно.
О книгах, которые хранят воспоминания
После возвращения я стал думать о том, какую книгу написать, как её преподнести, о чём рассказать. И при этом, чтобы было интересно, познавательно и затронуло чувства и мысли людей, не только тех, которые воюют там, их родственников и близких, но и людей, кто никогда там не был и не попадёт на фронт.
Я написал две книжки. Одна из них - «Добровольцы бригады «Дон». Она вышла в московском издательстве. Может быть, этим летом мы увидим её в печатном варианте.
Вторая - пока тоненькая, называется «Четвероногие герои СВО». В ней рассказывается о всех животных, которых мы увидели на Кинбурнской косе. Там было два зоопарка, два племенных конных завода: 500 голов брошенных лошадей брошенных, страусы, кайманы и, естественно, кошки, собаки. Были лисы, которые привыкли к людям. Это территория заповедника Николаевской области, поэтому животных там довольно много. И вот те события, те интересные сюжеты, которые случались и с нами, и с моими товарищами, я описал в своей книге.
Её издали благодаря поддержке благотворительного фонда «Команда страны», возглавляемого Еленой Алексеевной Суворовой. Прекрасная фамилия. И регионального отделения фонда «Защитники Отечества». Очень нам помогла, предоставив текст вступления, Ирина Григорьевна Дрозденко, которая сейчас одновременно возглавляет Северо-западный центр по реабилитации участников СВО.
И мы, кстати, благодаря ей выпустили книгу «Чтобы знали», которая посвящается воинам СВО. В ней свои воспоминания представили писатели, ветераны СВО, побывавшие на фронте. Среди них: Сергей Мачинский, Евгений Халамов, ваш покорный слуга и поэт Андрей Краснобородько.
Главный вопрос: «Какой станет наша страна после войны?»
Тема литературы, литературного идеологического фронта сейчас не менее актуальна, чем борьба с беспилотниками или диверсионными группами, или танковыми клиньями противника.
Война закончится, и самая главная задача сегодняшнего дня в первую очередь для ветеранов СВО - это сформулировать главный вопрос для всего населения России. Какой станет наша страна после войны? Не территория бывшего Украинского СССР, а именно наша Россия. Они вошли и будут ещё входить в состав Российской Федерации. Какая будет Россия после окончания войны? Или, что в ней уже не должно быть негативного, отрицательного, с чем мы вошли в эту войну?
Вот это, наверное, самый главный вопрос, ответ на который будут искать наши граждане, наши зрители, наши единомышленники, даже противники. Понять, какая страна будет после Победы. Кто тогда будет Победа? Это ведь не только территория, это, в первую очередь, состояние страны и роль в мире. И наша тоже. Вот это будет Победа, а не одной областью больше или меньше.
Безусловно, без этой идеи мы просто становимся или идиотами, которые любят кровь, или наёмниками. Это и отличает указанные две категории с оружием от воинов.
Мы сейчас говорим о защите будущего русского народа в масштабном плане. И защите будущего русского государства. Если этих двух идей нет, то ехать туда только за деньгами - не та мотивация. Это не те деньги, за которые можно пойти на войну.
А у людей, которые любят военную кровь, уже психика поехала. Здоровый человек, думающий об этом, должен понимать, что направляется на спецоперацию, чтобы русское государство, русский народ жили и процветали в 21 веке.
Если не позволяют здоровье и возраст, можно помогать фронту по-другому. Как сказал наш военный врач, инструктор Чкалов - это позывной: «Воевать должны здоровые люди».
«Не надо быть обузой»
Был у меня товарищ-блогер. Слава Богу, он живой, здоровый. Помоложе меня и поздоровее. Такой кругленький. С ним случилась такая история. Находился он у миномётной батареи. Поступил приказ отходить от линии огня, оставить миномёты. Все побежали. А вы попробуйте побегать с бронежилетом в 20 кг, с автоматом, каской, то бишь полной выкладкой. Естественно, он отстал. Но товарищи не бросили, вернулись, взяли под руки и так втроём бегом-бегом-бегом. А по группе-то легче попасть, чем по одному. К счастью, все они остались живы. После этого тот товарищ сказал, что будет больше тренироваться, чтобы не подвести сослуживцев под смерть или ранение.
Поэтому, если человек говорит, что не может пойти по состоянию здоровья и возрасту, он правильно делает. Не надо быть обузой. А если всё у него в этом плане хорошо, то это обыватель, потребитель. Он не против России, не за Зеленского и так далее. Он просто за своё мирское обывательское существование.
Был у нас боец, благо живой после ранения, Волк. Ему 65 лет, четыре высших образования получил, пятую войну проходит. Он мне говорил: «Нестор (позывной Александра - прим. ред.), когда ты вернёшься домой, если вернёшься, тебя некоторые люди будут молча сильно ненавидеть». Я удивился, мол, за что, почему. А он ответил: «Потому что глядя на тебя (Александр ушёл на СВО, имея инвалидность - прим. ред.), они не смогут сказать, что не ушли по состоянию здоровья. Это будет раздражать». Он оказался прав.
